Читать книгу - "Хрестоматия по литературе. 8 класс. Аудиоверсии по QR-коду - Михаил Юрьевич Солонников"

я только прохожий…»

Сестре Шуре

В этом мире я только прохожий,

Ты махни мне веселой рукой.

У осеннего месяца тоже

Свет ласкающий, тихий такой.

В первый раз я от месяца греюсь,

В первый раз от прохлады согрет,

И опять и живу и надеюсь

На любовь, которой уж нет.

Это сделала наша равнинность,

Посоленная белью песка,

И измятая чья-то невинность,

И кому-то родная тоска.

Потому и навеки не скрою,

Что любить не отдельно, не врозь —

Нам одною любовью с тобою

Эту родину привелось.

Б. Л. Пастернак

«Во всем мне хочется дойти…»

Во всем мне хочется дойти

До самой сути.

В работе, в поисках пути,

В сердечной смуте.

До сущности протекших дней,

До их причины,

До оснований, до корней,

До сердцевины.

Все время схватывая нить

Судеб, событий,

Жить, думать, чувствовать, любить,

Свершать открытья.

О, если бы я только мог

Хотя отчасти,

Я написал бы восемь строк

О свойствах страсти.

О беззаконьях, о грехах,

Бегах, погонях,

Нечаянностях впопыхах,

Локтях, ладонях.

Я вывел бы ее закон,

Ее начало,

И повторял ее имен

Инициалы.

Я б разбивал стихи, как сад.

Всей дрожью жилок

Цвели бы липы в них подряд,

Гуськом, в затылок.

В стихи б я внес дыханье роз,

Дыханье мяты,

Луга, осоку, сенокос,

Грозы раскаты.

Так некогда Шопен вложил

Живое чудо

Фольварков, парков, рощ, могил

В свои этюды.

Достигнутого торжества

Игра и мука —

Натянутая тетива

Тугого лука.

«Февраль. Достать чернил и плакать…»

Февраль. Достать чернил и плакать!

Писать о феврале навзрыд,

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,

Чрез благовест, чрез клик колес,

Перенестись туда, где ливень

Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,

С деревьев тысячи грачей

Сорвутся в лужи и обрушат

Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,

И ветер криками изрыт,

И чем случайней, тем вернее

Слагаются стихи навзрыд.

Родом из детства

Автобиографическая проза XX века

Взрослые нередко обращаются к детству за вдохновением. Они стремятся вновь обрести утраченное чувство свободы, а также понять первопричины своих страхов и сомнений. Русские писатели тоже часто обращались к теме детства, создавая автобиографические произведения, исследуя темы становления личности, первой любви, связи с родной землей.

Например, Алексей Николаевич Толстой (1883–1945) создавал свою автобиографическую повесть «Детство Никиты» в самое тяжелое время. В 1917 году после революции писатель оставил Россию. Блуждая по Западной Европе, Толстой тосковал по Родине и русскому языку. В стремлении вновь оказаться в небольшой усадьбе вблизи Самары писатель создал маленький рассказ для детского журнала, который впоследствии превратился в книгу, уводившую читателя в счастливую пору, где детство и Родина сливаются воедино.

Еще один писатель, который вынужден был после революции покинуть Россию, – Иван Сергеевич Шмелёв (1873–1950). Сначала он обосновался в Берлине, позже переехал в Париж, где провел остаток своей жизни вплоть до кончины в 1950 году. Именно в Париже, вдали от родины, Шмелёв создал литературные произведения, ставшие частью его автобиографической трилогии. Особое место в ней занимает роман «Лето Господне», над созданием которого писатель трудился почти полтора десятилетия.

Главный герой романа, от имени которого ведется повествование, – семилетний мальчик Ваня. Читатель видит старую Москву именно его глазами. Жизнь Вани протекает в атмосфере постоянного ощущения радости и счастья благодаря домашнему теплу и комфорту, а его детство отмечено чувством праздника.

В стремлении запечатлеть историю своего детства, рассказать «о своих земляках, в первую очередь о своих односельчанах, о бабушке и дедушке и прочей родне» Виктор Петрович Астафьев (1924–2001) пишет книгу «Последний поклон». Один из рассказов этой книги – «Фотография, на которой меня нет» – повествует о неслыханном и важном событии – о приезде в деревню фотографа, чтобы «фотографировать <…> учащихся Овсянской школы».

Последние слова рассказа и заглавие выражают идею о том, что нужно уметь видеть на фотографии то, чего на ней формально нет – не внешнюю деревенскую нелепость, а внутреннее достоинство и силу запечатленных людей, драматизм судеб крестьян, прошедших через роковые события ХХ века.

ПОДУМАЙ И ОТВЕТЬ

Представь, что тебе предстоит создать автобиографию. Как бы ты описал свое детство? Какие события рассказал?

А. Н. Толстой

Детство Никиты

(Отрывок)

Моему сыну

Никите Алексеевичу Толстому

с глубоким уважением посвящаю

Автор

СОЛНЕЧНОЕ УТРО

Никита вздохнул, просыпаясь, и открыл глаза. Сквозь морозные узоры на окнах, сквозь чудесно расписанные серебром звезды и лапчатые листья светило солнце. Свет в комнате был снежно-белый. С умывальной чашки скользнул зайчик и дрожал на стене.

Открыв глаза, Никита вспомнил, что вчера вечером плотник Пахом сказал ему:

– Вот я ее смажу да полью хорошенько, а ты утром встанешь, – садись и поезжай.

Вчера к вечеру Пахом, кривой и рябой мужик, смастерил Никите, по особенной его просьбе, скамейку. Делалась она так:

В каретнике, на верстаке, среди кольцом закрученных, пахучих стружек Пахом выстрогал две доски и четыре ножки; нижняя доска с переднего края – с носа, – срезанная, чтобы не заедалась в снег; ножки точеные; в верхней доске сделаны два выреза для ног, чтобы ловчее сидеть. Нижняя доска обмазывалась коровьим навозом и три раза поливалась водой на морозе, – после этого она делалась, как зеркало, к верхней доске привязывалась веревочка – возить скамейку, и когда едешь с горы, то править.

Сейчас скамейка, конечно, уже готова и стоит у крыльца. Пахом такой человек: «Если, – говорит, – что